Молодые белоруски в Германии ищут свое счастье

Одно дело отправиться за пределы родной страны в Евросоюз в качестве туриста с полным карманом денег. Тут тебе откроются все прелести цивилизации: кафе, бары на каждом шагу, бассейны и пляжи у моря, дискотеки до утра, а достопримечательностей столько, что по ним можно бродить, пока ноги не отвалятся.
Совсем другой вариант — поехать туда работать. Да еще — нелегалом. Впечатления от страны, в данном случае Германии, будут совсем иные, зато ощутимые и очень реальные, чем если читать рекламные проспекты.

На днях в нам в гости заглянула Елена, побывавшая в Германии, в городке Оффенбах-на-Майне. По понятным причинам мы не станем раскрывать ее фамилии. Елене чуть более 30 лет, женщина в полном расцвете сил и своей красоты. Замужем не была, детей нет. Окончила один из престижных минских университетов, по своей специальности работала с 16 лет — пришла в нее еще наивным подростком. Ее профессия не сильно распространенная, и при желании она могла бы найти хорошо оплачиваемое, по нашим белорусским меркам, место работы. Не только в Бресте, но и в любом другом городе Беларуси. Она и работала какое-то время, но когда появилась возможность выехать в Германию и нелегально потрудиться обычной официанткой, Елена даже не стала задумываться и с радостью сказала: “Да!”

Ее подруга договорилась со своим знакомым немцем турецкого происхождения, и он выслал нашей героине гостевое приглашение. В Германии очень много турок, в Берлине, к примеру, около 140 тысяч человек. Как выяснилось, небольшой Оффенбах-на-Майне также постоянно принимает мигрантов.

– Тебе не страшно было ехать работать в турецкую диаспору? Все-таки это южные мужчины со своими строгими правилами в семьях. Они, по-мнению многих, славянок относят к легкой добыче. К тому же твои права там были совсем “птичьи”, без возможности официально работать…

– Естественно, некоторый страх я испытывала. Но я — человек верующий, и за меня молилось много людей. К тому же этот турок был хорошим другом моих знакомых и своим приглашением брал на себя некоторую ответственность. Если бы меня задержала полиция во время работы, у него были бы большие проблемы. Письмо от него в мой почтовый ящик упало в феврале, но я не сразу отправилась в Минск, в германское посольство.

– Почему?

– Так складывались личные обстоятельства, да и к тому же знакомые белорусы советовали не обращаться в посольство в период выборов. Говорили, что многим отказали. Я не стала рисковать. Из-за этого потеряла время, отведенное мне гостевым приглашением, а когда наконец получила Шенгенскую визу, работать в Германии оставался всего один месяц. Уехала я в апреле, а вернулась 9 мая. Очень символично (усмехается. — Авт.).

– Чем добиралась?

– Нашла в рекламной газете фирму, отправляющую автобусы в Германию. Я не ожидала, что в наше время может быть то, что пришлось пережить в связи с этой поездкой. Во-первых, вместо объявленного отправления от гостиницы “Беларусь” автобус пассажиров ожидал возле таможенного перехода “Варшавский мост”. Во-вторых, водители были грубые и по-хамски ко всем относились. Было ощущение, что они себя чувствуют выше всех. К примеру, я подошла к ним с вопросом, а в ответ услышала: “Фамилия?! А ну-ка, такая-то, пошла на свое место, сиди там и не дергайся!” В-третьих, о том, что будет пересадка, я узнала уже в автобусе. В-четвертых, вместо обещанного конечного пункта “Автовокзал”, где меня должен был встречать работодатель, меня завезли в аэропорт.

– Работодатель как отнесся к таким издержкам твоего приезда?

– Абсолютно спокойно. Сказал, что сколько знает белорусов — всегда у них проблемы с перевозчиками и я не первая такая обманутая.

– Где ты жила и работала?

– У турка оказался свой гостиничный комплекс, скромный снаружи и очень приличный внутри. Жила на втором этаже в небольшой комнате с душем и туалетом. Плату у меня за него не просили. При комплексе имеется кафе — в нем я и работала. Питалась там же за счет заведения. Смена начиналась в три часа дня и продолжалась до восьми утра. Основные посетители — турки, и очень мало немцев. Причем один немец заходил постоянно, всегда с гордо поднятой головой, на всех смотрел очень холодно, заказывал пиво с кока-колой, выпивал этот напиток и уходил. Турки… Это надо было видеть! Они не просто курят. Они очень много курят. По пять пачек в день. Сидит такое чудо — в одной руке щелкает четки, в другой постоянно зажженная сигарета, а на столе — карты.

– Что ж они, целый день там заседали? А работать когда?

– Ну да. Я спрашивала у них про работу — говорят, очень трудно найти хорошо оплачиваемое место, а низкая зарплата их не устраивала. А один немец мне даже сказал: “Чего ты сюда приехала? В Германии — кризис, цены растут, зарплаты — стоят. Если будет возможность, мы тут же уедем в Австрию или Швейцарию. Там сейчас хорошо”. И действительно, когда я приехала, во Франкфурте-на-Майне бастовали медики из-за низких зарплат. (Пособие по безработице в Германии высчитывается, исходя из множества пунктов, и в целом выплата может достигать 800 евро в месяц. В Берлине зарплата служащих составляет около 2 тысяч евро. — Авт.)

– Женщины заходили в кафе?

– Нет. Немок я там не видела. Турчанки лишь для того, чтобы мужа позвать. В большинстве ходят закрытые чадрой. Жарко, а они все в черном, как галки. Мне показалось, что их женщины находятся в более низком социальном положении, чем мужчины.

– Предъявлял ли к тебе владелец комплекса какие-то особые требования?

– Я должна была знать немного турецкий язык, к клиентам обращаться на нем и по возможности большинство знать по именам. В итоге моя языковая практика свелась к изучению совсем чуждого языка. К концу месяца выучила турецкую психологию, но язык мне так и не дался.

– Давай о меркантильном — сколько платили?

– 25 евро за смену в этом кафе. Вообще работу предлагали каждый день, и ближе к отъезду я смогла устроиться еще в один бар на подработку. Там платили 35 евро за смену. Расчет ежедневно. Во втором баре было больше немцев — возможно, потому, что он находился на пересечении двух дорог, а может потому, что там работает очень симпатичная и улыбчивая литовка. Немцы дают чаевые. В среднем за смену получалось около 50 евро. Самые большие, виденные мной, — 90 евро. Это если очень понравишься, присядешь рядом, пообщаешься, но без дальнейших последствий. А турки чаевых не дают никогда.

– А как насчет интима? Приставали?

– Не особо. Я ведь для другого приехала. Правда, было несколько случаев. Один турок долго мне улыбался, потом схватил, перевернул вверх ногами, вынес из кафе и пошел по улице. К счастью, я была в джинсах. После этого наше общение прекратилось. Второй турок пообещал мне помочь остаться, позвал с собой. Мы с ним сходили в Ведомство по делам иностранцев, чтобы составить приглашение, а когда вышли оттуда, он стал уговаривать пойти к нему домой. Я отказалась. После этого он сказал, что помогать не будет, и перестал на меня обращать внимание. Ну и предлагали, конечно. Отшучивалась. Там по принципу — не хочешь, ну и не надо.

– Зачем ты поехала туда? Только давай откровенно.

– Мне очень нравится немецкий язык, и я хочу его изучить. Уже в Германии, надеясь на то, что удастся остаться, я заплатила за обучение в Народной немецкой школе 235 евро. Оно длится два с половиной месяца. В тот момент мне сказали, что не хватает мест. Эти деньги не пропадут. Здесь я учила в школе, в университете немецкий и дополнительно проходила курсы. Все это не то. На курсах учат общаться на уровне педагогов, а там ты выходишь на улицу и вынужден общаться на немецком. На работе — на немецком. И я хочу знать больше о жизни. Тот ресурс, который здесь, он однообразный, психология — однообразна. Мне интересно знакомиться с людьми, узнавать их жизнь, их проблемы, сравнивать с нашими. И я не понимаю, почему белоруски имеют ограничения, почему не могут выехать как те же литовки, польки, хорватки, румынки. Ну и замуж, да, ищу свою половинку.

– А денег поднакопить?

– Да, но без фанатизма. Все, что заработала в этот раз, ушло на покупку одежды и приятных мелочей. Приехала домой — у матери трудное финансовое положение. Что осталось — отдала. Пришлось срочно устраиваться на работу. За 180 долларов в месяц. И что меня взбесило до крайнего предела — невозможно добиться ни копейки до аванса. Я две недели ходила по Бресту буквально голодная, и это самое страшное чувство, какое я испытала за последние месяцы.

– Что знают турки и немцы, с которыми ты общалась, о Беларуси?

– Знают, что у нас какой-то режим, больше ничего. Я так поняла, что белорусов они почти не видели. Иностранцев больше интересовал наш язык, как он звучит.

– Демонстрировала?

– Да, я хорошо его знаю. Но чаще пела “Купалинку”! Им очень нравилось (долго, заливисто смеется. - Авт).

– Тебя ловила полиция?

– Нет. В случае чего должна была спокойно сесть за столик и притвориться посетительницей. Так и не пришлось наивной притворяться. За месяц работы лишь один раз видела вошедших в кафе полицейских.

– Мораль какую-нибудь вынесла из своей поездки?

– Мораль…(задумалась.– Авт.) Никто там тебе в случае чего не поможет. Мама, папа и русские, русскоговорящие — на них там можно положиться и ждать помощи, остальные только нагло лгут в глаза. Со мной как-то случилась неприятность. Я подхватила стоматит. Просила у турчанок йод или зеленку. Они пожимали плечами и советовали найти в городе русский магазин. Там тебе помогут. Магазин не нашла. А вот немец, причем единственный, кто в этой турецкой конторе работал, экономист комплекса, узнав о моей проблеме, посмеялся, взял меня за руку и потащил, как была, в кафе напротив, сказал, что там работает его подружка-россиянка. Притащил, открыл дверь и затолкнул через порог. Девушка оказалась приехавшей из русской глубинки. Да, она мне помогла. Помогали литовки, польки, румынки, болгарки, работницы разные кафе. И всегда говорили, что в Германии надо надеяться на чудо и искать его.

Ольга Александрова, опубликовано в газете “Брестский курьер”

Оставить комментарий