Бубун по жизни и в домашнем интерьере

О пользе газетных объявлений, или как судьба нам подарила любимую эрдельку Челесту — спортсменку, активистку и просто умницу, красавицу.


Ольга Александрова

Наше шестое лето
Чеська в нашем доме поселилась неожиданно. Однако в ее появлении была определенная закономерность. Обычно о таких ситуациях люди говорят: не бывает случайностей, есть - судьба. Челси родилась 24 октября 1998 года. Моя Агата умерла 21 октября того же года. Заводчик рассказывал, что Челсу специально оставляли напоследок. Будто чего-то ждали.

До сих пор удивляюсь, насколько похожи эти две собаки по привычкам, да и по внешнему виду. Возможно, я их отождествляю. Но откуда, скажите, у четырехмесячного щенка, который толком на улице-то не был из-за послепрививочного карантина, умение понять, что хочет хозяин? Мне кажется, что в Челсе проявляется все то, чего отчаянно не хватало для меня в Агате - понимания команд с полуслова, с кивка головой, с полужеста, желания приласкаться до фамильярности, отблагодарить от всей души, спать рядом с хозяйкой. Она не могла этого себе позволить. Перемена трех владельцев в раннем детстве не для эрделя. Это его ломает, коверкает. И Агата только к трем годам более-менее сумела раскрываться. В чем очень сильно помогли пройденные два общих курса дрессировки, постоянные длительные прогулки без поводка до изнеможения.

Сначала было очень страшно и больно видеть каждый день практически копию Агатушки и знать, что это не она. Клин клином вышибают. Прошло время. Сгладились воспоминания. Но все равно в моей памяти живет та, первая, благородная дама какой была Агата.

Одним январским мокрым, как это обычно для Бреста, днем меня занесло в сравнительно молодой кинологический клуб «Фауна». Познакомилась с директором. Вообще-то я ехала брать интервью, однако получился разговор по душам. Я в то время никак не могла отойти от недавней смерти Агаты. Владельцы собак, терявшие своих питомцев, знают как это больно, когда за каждым углом, кустом, домом, деревом мерещится уже несуществующее в этой реальности любимое создание. Когда машинально протягиваешь руку под стол, чтобы дать лакомый кусочек: и так далее, и тому подобное.

Так вот, в итоге в моем блокноте красовался номер телефона некой девушки из Минска, которая должна была помочь мне взять: взрослую суку бордосского дога. Да, да, с эрделем нет никакого сходства, даже приблизительно. Удивляюсь себе - я ее хотела взять! Дога я, к своему счастью, не получила. Чем бы я кормила это тяжелое и прожорливое создание в наше трудное белорусское время и как воспитывала под себя - неизвестно. И вот после недели звонков в Минск я догадалась спросить про щенков эрделя. У девушки под рукой оказалась газета с частными объявлениями. Она продиктовала мне номера двух телефонов. По одному из них мне ответили как-то вяло и безжизненно. Все предлагали подождать, да перезвонить. А поскольку я человек импульсивный, и иной раз мне надо «здесь и сейчас», к тому же о богатой суперродословной даже не думалось, ждать совершенно не хотелось. Уже позднее я говорила «голос не понравился».

По второму номеру сразу ответил приятный мужской голос. Евгений Геннадьевич весьма удивился звонку. Объявление он давали очень давно.

- Да, говорит, остался один щенок.

- Девочка? - мне нужна была особа женского пола.

- Да.

- А возраст?

- Три с половиной месяца.

- А цена?

- Ну, говорит, вы точно не собираетесь покупать.

- С чего вы это взяли. Я же из Бреста звоню, мне надо знать точно: где, что, как и почем.

Вот так и договорились. А 4 февраля 1999 года, спустя четыре дня после разговора, мы с мужем уже ехали за своим ушастым четвероногим счастьем, у которого «татуировка на животике». Так выразился Евгений Геннадьевич. Эта фраза нас по сей день приводит в восторг. Татуировка, кстати, сейчас расплылась и находится где-то на задней лапе, но это сути дела не меняет. Все равно здорово.

Столица нас встретила липким холодом. Мы торопились. Все мысли были где-то там, в доме, находящимся от вокзала в сорока минутах езды на метро, автобусе и троллейбусе. Выйдя из последнего средства передвижения, изрядно помятые, потоптанные, но не упавшие духом, встретились с хозяином. Сосны, кругом сосны, обычная панельная девятиэтажка, подъезд, дверь: Мать нашего счастья - Ася, - а если точнее АйсСкрим Стайлиш, приветливо встретила нас в дверях, пару раз гавкнула для порядка и пошла по своим делам. Только через минут пятнадцать мы увидели Челсу. Она вышла из кухни заспанная, глянула на нас и утопала обратно. Долго еще, когда бегала не цокала, как обычно для эрделя, коготками, а именно забавно топала. Потом пришла в комнату, где мы сидели и разговаривали, и занялась своими игрушками. Самая забавная, можно сказать любимейшая из них перевязанная шнурком, изрядно помятая и погрызенная пивная банка. Долго еще будут вспоминать этот необъяснимый полуночный получасовой грохот наши соседи. Челса любила щенком играть именно около полуночи, причем одними подбрасываниями и швыряниями с силой банки о голый деревянный пол в нашей квартире игры не ограничивались. С щенком ведь надо в аппортировку играть. Значит куда попадет, туда попадет - в стену, в тумбочку, в дверь. Домашняя щенячья банка была мной перевязана старым чулком. Было такое пристрастие у Челси, к тянущимся вещам. Так вот, она этой банкой очень удачно считала все косяки.

Я немного отвлеклась. Щенок занимался своими игрушками. Но ведь он такой классный, он уже почти член нашей семьи, а внимания на нас практически не обращает. Стала я подманивать щенка ее же игрушками. Ася все время наблюдала за нами, демонстративно играя со своей дочерью. Покусывала нежно, пихала ее. И вот Челса уже на диване, рядом со мной, все ближе и ближе. Хозяин удивился, как легко она подошла. Обычно, рассказывал он, Челса опасается чужаков. И тут Ася заволновалась. Сначала повизгивала, потом залаяла. Звала обратно своего ребенка. Невозможно объяснить словами, какими именно заунывными подвывами она стала что-то объяснять Челсе. Хозяин попытался отогнать настырную мать, но та не прекратила своих попыток. До меня дошло, ведь она понимает - Челса, ее последний ребенок, с ней остается считанные часы. Она прощалась, она горевала. Ведь разлука - это всегда страшно и для людей, и для животных. Повинуясь себе, я присела рядом с ней на корточки, и некоторое время говорила, что будет все хорошо, что ее ребенку нечего боятся, мы ее не обидим и в обиду не дадим, она будет жить с нами всегда, и мы сделаем все, чтобы Челса чувствовала себя отлично. Конечно, жизнь может внести свои коррективы, но думать об этом не хочется, пожалуй, никому. Только тогда Ася успокоилась. Удивительный случай в моей жизни. Неординарный.

Потом была заснеженная улица, несчастную Челсу на остановке засунули в сумку. Она упиралась, растопырив все свои четыре лапы. До вокзала доехали уже в темноте, пошел снег. Он залепил нам лица и, торчащую из сумки, мордашку эрдельки. Помню, мы торопились уйти с холода в подземный переход, а я прикрывала мордашку ладонями от белых снежных мух. Как должно было быть страшно малютке: чужие люди, чужие запахи, незнакомые звуки. Она находилась в оцепенении и вышла из этого своеобразного транса только спустя час после отхода поезда. Вагон качался, но поспать не было никакой возможности. Билеты в купейный вагон купить не удалось, ехали в плацкартном, где народу, сами понимаете сколько. Жарко, ходят все, разговаривают, смеются. Главное раздражают. А щенок мечется: и там ему интересно, и тут, топ-топ-топ, туда-сюда, туда-сюда, и это надо попробовать, погрызть, и то обнюхать. Люди начали волноваться. Вы, говорят, ребенка-то ссадите. Он же писать-какать хочет. На пол куда-нибудь, газетку подстелите, мы отвернемся, потерпим.

Ох, добрые вы мои! Конечно, хочет. Однако Челса терпела стойко, и только оказавшись в квартире, которая теперь ее родная, она напустила на ковер огромную лужу и сделала огромную кучу. Откуда у крошки столько терпения? Больше шести часов терпела! По-моему с этого началась ее интеллигентность. Не было ни одного дня, чтобы я или мой муж пожалел о своем выборе. Судьба!

Дальше — больше. Идет время, мы все меняемся. Челса как-то сама собой поменяла кличку на Бубуна. Уж очень забавно бегала по дому. Эрдельки они такие, пока маленькие, так лапы в разные стороны. А пол в доме деревянный. Топ-топ-топ-топ в одну сторону, потом обратно. Вот в дверь кто-то постучал — она не лаяла, а букала. Бу-бу-бу. Склонит голову свою с подклеянными ушками. Послушает. Бу-бу-бу.

Зная, что я не хочу слышать ее лая в доме в позднее время, как-никак многоэтажный дом, везде соседи, а сверху еще и маленькие детки, Челса научилась выражать свои требования по другому. Скажи «Бу» - бууу, скажи «Уа» — Уа. Это непередаваемо словами! Забавно получается, никогда не видела такого у других собак..

10/07/2005

Вернуться к списку историй